irina_bush

Я вдруг поняла, что не нравится мне в авторах «выливающих себя ароматной ванной на читателей», по выражении мною глубоко любимой Айрис Мердок. А дело именно в самолюбовании, в красоте словца, видении мира, присущего именно мне, и никому другому. Вот поэтому когда я вообще писала про смерть эго, мне представился эдакий старец, медитирующий в горах, который отрывается от медитации, и хитро прищурив глаз, говорит: «Смерть эго, говоришь? Да пока ты рассматриваешь его как что-то, что надо достичь, а еще лучше как бонус, который надо заслужить, хрен тебе с постным маслом» и дубинкой меж глаз. Последующий текст написала пару дней назад, а сейчас думаю, ну что это опять за вензеля, а? Ох, в ученики хочу, очень хочу. Текст выкладываю, буду закаляться.  

Есть учения, в которые я не буду вникать особенно. Меня они не зацепили, не понравились, у нас с ними не получилось так сказать. Одно из таких – саентология. Я воздержусь и не собираюсь разводить дискуссию на тему секта не секта, чем вам любители «собак-тамагочи» (copyright  live_electrum) не секта. Все стройны как на подбор, с ними собачка)).

Но одна вещь меня все таки порадовала. Конечно, я ее интерпретировала по-своему. Имя у нее заморское. Вэланс, скорее всего от английского слова «valance», что переводится как балдахин или занавес. Вэлансом в саентологии, ну или в моей интерпретации, является поведение, заимствованное нами у значимых в нашей жизни людей, как то родители, воспитатели, идолы детства, какие-либо авторитеты. Незаметно для нас (это особенно бесит, до сих пор не могу смириться с бессознательным) они, то есть эти заимствованные модели поведения включаются при помощи тех или иных стимулов (опять конечно мы абсолютно этого не видим), и вот мы уже превратились в доктора Джекила. Конечно, бросив такую кость, книга по саентологии обещает ключ к разгадке такой несправедливости к концу, а дает все тот же буддийский ответ. Наблюдать. То есть, когда ты обнажив забрало, готов ринуться в атаку на все твои лже-личности, тебе предлагают просто принять это, узнать в себе дядю Васю, или твою троюродную сестру актрису, которая много пила и умерла в одиночестве. И тут страшное слово: «Принять это!», притом пообещав, что там то внутри есть какая-то сверх личность твоя.

У меня инсайтом некоторых дней было выражение: «У нас уже все есть», вспомнить бы это ощущение. А потом понимаю, что опять со своей жадностью до ощущений лезу. ООООХХХ!!!!

А сейчас я потерялась, я стою в бушующем потоке и знаю, что должна начинать плавать, но у меня скованы руки и ноги, я понимаю, что все чтобы я не сделала будет из той женщины, которой я уже не хочу быть, и не могу быть, или могу пуститься в еще один водоворот, где я знаю, все пороги, все подводные камни, и все заранее предсказуемо, но это будет двойным предательством себя, так как теперь то я уже вижу это. Но как быть той новой, или какая она, мне никто не сказал, это как передвигаться в темноте, я получаю очень нечеткие знаки, они что-то вроде ощущений, иногда мощных, а иногда слишком слабых. Это нечаянно оброненные слова, или фотография в книге , или заметка в Интернете, это лицо мелькнувшее в толпе, это запах в магазине, все что напоминает, все что зовет домой, а именно к себе. 

Но я то знаю где, я то знаю где зарыта максимальная честность, она во мне, она в смелости. Путь к себе звучит романтично в названиях книг на полках и в фильмах, а когда реально начинаешь ему следовать, то становится страшно, местами жутко одиноко.

Когда же это началось? Но прежде чем я сама для себя начну отвечать на этот вопрос, стоит один еще более важный. Как не увлечься Майей? Той, которая плетет красивый калейдоскоп иллюзий, как быть уверенной в том, что то, что я пишу, и вправду произошло, что в этот самый момент я не отдала предпочтение красивому слогу или интригующему факту. Нет ответа. Но если предположить, что прошлого уже не существует, а будущее еще не наступило, то остается только настоящий момент, и писать я могу только из настоящего момента, а значит из самой правдивой себя. Может некоторые факты имеют оттенок пережитости и переработанности через опыт, поэтому они уже не сырые бездушные факты, а обросли плотью и имеют корни или сплели сеть, которые мы так гордо называем «МОЙ ПУТЬ» и за которую так цепко держимся, видно для того, чтобы не умереть, оставшись без нее. По аналогии с фотографиями не обработанными в Фотошопе, где до обработки видны все неровности, все прыщики, все так называемые недостатки, а в журнале ты видишь уже совсем другое, а именно не существующее в природе.

И все же я отматываю пленку к конкретному случаю в детстве, когда мама взяла меня с братом к всенощной, и мы с ним простояли почти всю службу. Сначала для меня было огромным приключением, провести всю ночь вне дома, с мамой, с другими людьми, и быть свидетелем некого таинства, это было неимоверно интересно. Даже сейчас, хоть и являюсь последовательницей христианской традиции я люблю ходить на всенощные, во время Пасхи, и меня охватывает все тот же дух приключений и великого таинства.

Под утро я примостилась на лавке и как мне показалось уснула. А разбудили меня яркие лучи солнца, которые пробивались сквозь маленькие окошки, людей в церкви почти не осталось. Я просто лежала и смотрела на залитое солнцем пространство и вдруг почувствовала что-то, чему до сих пор не могу дать определение, и к чему иногда мне удается еще раз прикоснуться. Тогда я почувствовала невероятную легкость, которая заставила меня забыть все тогдашние детские, но от этого отнюдь не менее серьезные проблемы, как то, что мне на самом деле хочется чтобы мама забрала нас и уехала жить с нами куда-то в далекое место, где будет растить нас совсем одна. Но наверное именно на этом месте я остановлюсь, я столько копалась в своем детстве, писала гневные письма отцу, устраивала разборки, что сама себе надоела, то есть в какой-то миг я поняла, что детство глубоко позади, что я уже давно не живу с родителями, что давно пора распрощаться со всеми этими глубокими травмами, не то это копание в глубоком детстве начало превращаться в мазохизм.

Сейчас я провожу лето с моим сыном и у меня есть возможность быть с ним постоянно. Я могу видеть как мое поведение и внутренний настрой по кубику выстраивают характер этого маленького человечка, как он особым радаром чувствует все мои мотивации, подтекст каждой сказанной мною фразы. Родитель это точно не прививатель рефлексов, это целый мир, в который ребенок окунается с головой и у которого одалживает свою модель мира.

Я также думаю насколько я хорошая мать своему сыну и что такое хорошая мать. В моей голове всегда была картинка матери, женщины, которая мудра, никогда не кричит и не сердится на ребенка, всегда спокойна и не уклоняется ни на шаг от систем воспитания Макаренко или Монтессори. Сейчас я уже перестала корить себя за то, что иногда мне нужно время для того, чтобы побыть одной, время для того, чтобы просто почитать, попить кофе, а то и уехать куда-нибудь недели на две, чтобы хорошенько соскучиться. Я думаю, что женщина всегда подспудно чувствует себя виноватой за то, что к определенному сроку не вышла замуж, что сексуальных партнеров у нее было больше 10, что  не хочет иметь детей, за то, что хочет увидеть и почувствовать все то, что у мужчин называют приключениями или богатым жизненным опытом, а у женщин принято не особо распространяться. У меня есть ребенок, но я иногда думаю, какова бы была жизнь, если бы я тогда выбрала другой путь, и я считаю, что женщина должна иметь право выбирать, становиться ли ей матерью или нет, выходить ли ей замуж, заводить дом и собак или кошек или жить волком-одиночкой, пестуя свои увлечения и удовольствия.

Но вернусь к моему повествованию, да одиночество. Знаешь, какая у меня была мечта? Жить одной, и не в доме с собаками и садом огородом, нет, в квартире простой, а лучше в хрущовке, с маленькой кухней, с линолеумом на полу, можно даже в Люберцах, и чтобы был там радиоприемник, и чтобы табуретки стояли, которые стояли тогда в каждой среднестатистической советской семье, и чтобы смородина была сахаром засыпана и стояла на столе и холодильник содержал вишневое варенье, масло, икру и фрукты, а на полке хранилось кофе. Чтобы была в моей комнате кровать и шкаф и балкон выходил на южную сторону, а под ним деревья, например, можно вишневое и так и жить.

Есть еще одна картинка, я сижу на деревянном полу около меня очень высокий шкаф с книгами, а комнату освещает дневной свет, за окном не очень солнечный день, на мне маячный комбинезон, а сверху свитер толстой вязки, я слушаю музыку и неспешно собираюсь выйти из дома. Я медленно смотрю на проходящих из своего окна. Окно у меня огромное с деревянной потрескавшейся рамой и широким подоконником. Я пытаюсь угадать какая у них жизнь, я чувствую запах кофе, его тепло на своих пальцах. Я еще немного продляю это ощущение, а потом встаю, закрываю ставни, беру теплый шарф, влезаю в растоптанные балетки, и закрываю свою дверь, без меня квартира все так же уютна, только теперь она тихая.  Не забыла я и свою книгу, которую читаю, наслаждаясь каждым моментом. Я перебегаю улицу, чувствую потихоньку закрадывающуюся осень, смену яркого лета на спокойную рыжую, местами сырую предвестницу зимы. Я думаю, что этот момент никогда не закончится, момент, когда зарываюсь в глубокое кресло, поджав под себя ледяные ноги, и делаю глоток кофе…